Индийская народная сказка «Краб-попутчик» (2014-10-12)

Когда-то давным-давно, говорят, жили два брата. Старший был женатый, а младший — холостой. Родителей у них не было. Отец и мать умерли, когда они еще совсем маленькие были. Была у них сестра, постарше их, до поры она их и кормила — к людям нанималась на работу да колосья на полях собирала.
   Потом сестра замуж вышла, и остались братья бездомные, без куска хлеба. Прослышали о том их дядья, братья матери, и пришли забрать их к себе.
   — Слушайте, племянники,— говорят.— Вы остались без дома, и некому за вас заступиться. Пойдемте с нами, мы вас к себе возьмем. Где вы будете жить? Кто вам готовить станет? А если вдруг захвораете и лихорадка трясти вас начнет, кто за вами присмотрит? Мы ведь видим, каково вам нынче приходится. Потому мы и пришли забрать вас к себе. Знаете, как говорят: «Если дети осиротеют, они живут, пока не вырастут, у дядьев, отцовских братьев; а не у них, так у материной родии». Вот мы и пришли за вами.
   Так говорили они этим мальчикам. А в деревне той жили еще их другие дядья — братья отца. Тех тоже позвали и при них это все говорили. Младший из отцовских братьев и говорит:
   — Слушайте, так не годится. Одного берите к себе, а второго мы вам не отдадим. Старшего я сам возьму. А то ведь вы нас ославите, а в один прекрасный день и этих ребят ославите тоже. Станете им говорить: «Вот, парни, глядите, у вас полная деревня отцовской родни, дядья там живут. А много они о вас позаботились? Хорошо, что мы у вас есть — вас к себе взяли; сами видите, вы у нас дом нашли. Если б не мы, шататься бы вам, как бродягам, кто его знает, в каких краях. Мы вас пожалели и сюда привели, сами видите; вы у нас в люди выйдете. А отцовская ваша родня о вас и думать забыла». Вот как вы станете потом говорить. Потому я и говорю: обоих мы вам не дадим. Одного здесь оставим.
   Судили, рядили и порешили, что младший к материнской родне пойдет, а старший останется у отцовской. На том вроде бы и порешили, вдруг кто-то сказал:
   — Слушайте, неладно выходит. Мы тут решаем, а ребят-то и не спросили, куда они сами хотят.
   — И верно,— все говорят,— ты правильно говоришь. Ладно. Поправить дело недолго. Давайте сейчас их самих спросим.
   Вот они и спросили тех братьев:
   — Ну, племянники, а вы-то что скажете? Говорите, не таитесь, а то мы сделаем, как сказано было.
   Стал говорить старший брат — другой-то был совсем маленький, он ничего не сказал. Старший, значит, и говорит:
   — Да, дяденьки, это вы верно сказали. Я сам тоже так думал. Если бы вы нам обоим велели уйти, я бы не пошел, отказался бы. Почему? У нас, сами знаете, здесь земля, потому я и не хочу уходить. Теперь вы сами так порешили, я очень рад. Вы, дяденьки, возьмите брата к себе, а я пока останусь тут. Будет мне плохо здесь, я тоже приду к вам.
   На том и договорились. Младшего брата взяли дядья по матери, а старший остался у отцовской родни.
   Старший брат так и жил там, покуда не вырос и дядя с теткой его не женили. Они его обучили всякому делу, и за любую работу он умел взяться. В поле он тоже хорошо научился работать. Только жену они выбрали ему неудачно. Им-то самим и работой его они очень были довольны, а вот жена пришлась не ко двору. Скажут ей что-нибудь — она обидится и убежит1; молодой муж чуть не каждый день ходит ее уговаривать и назад звать, а работа стоит. Дядя и тетка его стали поругивать. Кое-как он у них год дотянул2.
   На другой год он оставил дядю и тетку и пошел в семью к тестю. Только и там он не ужился. Пришлось ему вернуться в родную деревню и построить себе дом. Привел он туда жену и стал жить там.
   А младший брат жил с материной родней, и все его баловали. Работать его не заставляли, и он ничегошеньки делать не научился. Старший брат-то не знал, что он бездельником вырос. Как зажил он своим домом, так и сказал жене:
   — Кто у нас будет за волами смотреть? Где нам найти работника? Давай возьмем к себе моего брата. Он за скотиной будет ходить.
   Порешили они так и взяли его. Взять-то они его взяли, только ни к какой работе он не годился. Надо скот пасти, а он, захочется ему, так пойдет, не захочется — нет. Старший брат с женой устали его уговаривать. И бранили они его и обзывали лентяем. Как его ни ругают, ему все нипочем. Надоест, возьмет да и убежит к материной родне. Только и там его больше не жаловали за такое безделье и кормить не хотели. Ничего ему не оставалось, как возвращаться с повинной. Деревня вся уже знала, какой он лентяй; никто и водиться с ним не хотел. А брат как никак, работает он или нет, его все же кормил. Не давал ему с голоду помереть.
   Так вот он и подрос, и женить пора его стало. Только ни брат, ни невестка об этом не заикнутся — все из-за его лени. В конце концов и сам он понял, в чем дело, и думает: «Эти двое жены мне искать не станут. Пойду-ка я отсюда в чужие края». Надумал он так и стал искать попутчика. Говорит то одному, то другому:
   — Пойдем со мной, приятель. Отправимся в чужие края, службы поищем.
   Только никто его и не слушал — все знали, какой он бездельник.
   Как-то раз, говорят, брат и невестка отругали его сильней, чем всегда. Это его уязвило, он в сердцах и ушел. Шел мимо пастбища, увидел пастушат и зовет их:
   — Эй вы, пойдемте со мной, составьте компанию.
   — А куда? — спрашивают.
   — Куда глаза глядят и ноги ведут,— отвечает.
   — Нет,— говорят,— тебе, лентяю, мы не компания. Мы с тобой не пойдем.
   Так никто из деревни его и не поддержал, пришлось ему идти одному. Идет он и размышляет: «Во всей деревне никого в помощь мне не нашлось. Неужто так и идти одному, без попутчиков? Нелегко мне в дороге придется». От таких мыслей он и голову повесил.
   Идет дальше, видит краб вырыл норку. «Что ж,— думает,— во всей деревне не нашлось мне попутчика. Выкопаю-ка я этого краба и возьму его с собой». Решил он так и начал копать. И вот, послушайте, копал он и копал, все так и копал, пока не докопался до краба. Взял его и говорит:
   — Ты, краб, мой товарищ, ты мой товарищ и друг. Куда я ни пойду, всюду тебя буду брать. Никогда тебя не брошу. Ты всегда со мной будешь.— Сказал он так сам себе и завязал краба в полу.
   Пошел он дальше. Есть захочет — зайдет в деревню, попросит. Так он прошел два царства, а то и три. Дальше пошла земля, где объявился ракшас. Парень пришел туда как раз, как вечереть начало. А тамошний раджа велел огласить всему народу указ: «Ракшас опустошает мое царство. Кто убьет ракшаса, тому я отдам мою сестру в жены и еще дам четверть царства в придачу». Вот какой указ там огласили.
   Парень, значит, пришел туда как раз, как завечерело. Зашел он в одну деревню, а в той деревне у самой околицы росло манговое дерево. Под этим деревом он и устроился на ночь. Зашел в один дом, попросил огня, развел себе костер и стал укладываться. Народ ему говорит:
   — Слушай, юноша, ты ведь один, не ложись тут. Пойди к нам, переночуешь у кого-нибудь в доме с людьми. Тут у нас теперь стало очень опасно — ракшас здесь объявился, много народу поел. Ты ведь один, так он тебя, без сомнения, сожрет. Вот мы и говорим: иди к нам, переночуешь с людьми.
   — Нет,— отвечает парень,— я не один. Нас двое.
   — Ну да? А где же второй? — спрашивают.— Мы видим тебя одного. Другой-то отстал, что ли?
   — Нет, почтенные,— говорит он,— нас двое. Никто тут один не останется. Мы обойдемся лучше нельзя.
   — А если тебя ракшас съест, что нам делать?
   — Значит, такая моя судьба — умереть. А если так, чем вы тут поможете?
   — Послушай, юноша,— все опять говорят.— Мы видим тебя одного. Где же второй? Нам его не видать.
   — Почтенные,— отвечает он.— Нас поистине и вправду двое, только вы второго увидеть не можете.
   Видят они, что он опять за свое, и спрашивать перестали. «Верно,— думают,— это он Чандо разумеет, когда о втором говорит». И сказали:
   — Ну ладно, если вы с ним к нам идти не хотите, что нам еще делать?
   На том и кончился разговор. Народ оставил парня в покое и по домам разошелся.
   А парень развел костер, сам улегся под деревом, а краба на волю выпустил. Он, говорят, всегда так делал: где ни остановится на ночь, везде первым делом выпустит краба.
   В полночь пришел в деревню ракшас — съесть кого-нибудь. Увидел у околицы парня, сразу к нему подошел и спрашивает: — Кто лежит? Кто тут спит, приятель? Парень слышит, а не отвечает. Ракшас и подошел к нему вплотную. Только нагнулся и пасть разинул, краб скок к нему и хвать его клешней за глотку. Так ловко схватил, что тут же и удушил. Упал ракшас и не движется. Краб у него на горле так и провисел до утра. Парень проснулся, глядит: краб ракшаса задушил. А у него с собой было нахарни. Он взял и отщипнул им у ракшаса мочки ушей; когти у него он тоже обрезал да и кончик языка заодно. Потом спрятал краба, а сам лег и опять заснул.
   В той деревне был стражник из касты дом. Идет он рано поутру и видит: лежит мертвый ракшас. Побежал он домой, принес топор и отрубил у ракшаса ногу. Притащил ее домой, швырнул с грохотом на пол, а потом погнал прочь из дому жену и детей, всех их прочь погнал и барабаны свои тоже выбросил вон. «Я,— говорит,— на сестре раджи женюсь и царство получу. На что мне они все?» Сказал так и всех выгнал из дому.
   Собрался тут весь народ. Пошли, смотрят: и впрямь кто-то убил ракшаса. Только все равно они дому не очень поверили. «Может быть,— говорят,— его этот чужеземец убил». Так они промеж себя говорили, а парень молчит, ничего им не рассказывает. Тогда спросили его:
   — Слушай, юноша, кто убил ракшаса? Ты его убил или дом?
   — Наверно, уж тот, кто убил, взял себе какие-то знаки,— говорит тот.
   — Он унес с собой целую ногу. Мы ее у него сами видели. А где твои знаки?
   — Ладно,— говорит парень.— Подите скажите вашему радже: пусть тому из нас, кто представит верные знаки, обещанное отдадут.
   — Хорошо,— согласились они.— Ты правильно говоришь. Это верно, пусть раджа сам все рассудит.
   И вправду послали к радже обо всем ему рассказать. Раджа сказал:
   — Хорошо. Я сейчас пошлю солдат посмотреть, вправду все так или нет. А как посмотрят, тащите ракшаса сюда, и пусть этот дом сам принесет ногу. Чужестранца тоже с собой приведите, там его не бросайте.
   Вернулись посланные и с ними солдаты. Посмотрели на ракшаса — все верно сказано. Тогда солдаты говорят парню:
   — Слушай, ты, есть у тебя доказательства? Покажи свои знаки.
   — Здесь я ничего не покажу,— отвечает он.— Пойдемте к радже. Там сразу покажу все, что у меня есть.
   — Почему так? — дивятся они.— Откуда он взял свои знаки? Надо посмотреть.
   Осмотрели они ракшаса, да только никто так и не понял, какие знаки он взял себе в доказательство. А он ничего сказать не хочет.
   — Идем тогда к радже,— говорят. Взвалили ракшаса на плечи и понесли с собой. Принесли к радже; раджа его осмотрел. Тут выходит вперед дом.
   — Я убил этого ракшаса,— говорит.
   — Подожди,— сказал раджа.— Дай я сперва людей расспрошу. Может, не ты убил.
   Он и вправду спросил народ и солдат, что туда посылал:
   — Слушайте, вы. Спрашивали, кто убил ракшаса? Вон дом, видите, ногу принес. Знать бы, он его убил или кто другой?
   Те отвечают:
   — Кто его знает. Точно сказать мы не можем. Чужеземец лежал там и спал, и ракшаса в том самом месте убили, а кто убил — он или дом,— мы не знаем. Чужеземец-то говорил: «У меня тоже есть знаки». Мы его спросили: «Какие у тебя знаки? Покажи нам». А он отвечает: «Я их покажу перед раджей». Спроси их обоих: пусть они свои знаки покажут.
   Раджа говорит:
   — Покажите оба ваши знаки. Я ваше дело рассудить не могу, пока знаков не видел.
   Тогда дом положил перед раджей ракшасову ногу.
   — Смотри,— говорит,— вот мой знак.
   — Ты сам принес эту ногу? — спрашивает раджа.— Или кому-нибудь дал нести?
   — Я сам ее сюда принес,— отвечает дом.— Никому не велел ее трогать.
   — Хорошо,— говорит раджа, потом парня спрашивает: — Слушай, ты. Где твои знаки? Покажи.
   Тут он, говорят, развязал узелок на одежде и вынимает все, что отрезал: от языка, от ушей и когти тоже. Вынул, показал всем, потом положил все перед раджей и говорит:
   — Гляди, батюшка, вот мои знаки.
   И впрямь, как посмотрели они у ракшаса лапы и уши, пасть тоже раскрыли и на язык взглянули, так и увидели — нигде кончиков нету. Посмотрели на ногу, что дом принес,— нету когтей. Тут раджа и народ говорят:
   — Этот чужеземец убил ракшаса. Если бы дом убил, откуда бы тому когти взять? Нет, это он убил ракшаса.
   Попробовал дом всякую напраслину на парня возводить, только ему не поверили, еще и отругали как следует. Ничего другого дом не придумал и с позором вернулся домой. Начал он тут жену и детей улещивать, обратно их звал, да только и они над ним посмеялись.
   — Нет,— говорят,— мы назад не вернемся. Ты на сестре раджи женился, ты важная птица, а мы низкой касты. Мы к тебе ни за что не пойдем. Мы тут к кому-нибудь работать наймемся, как-нибудь прокормимся сами.
   И верно, в тот день они домой не пошли. Только на третий день дом уговорил их вернуться. Народ над ним очень смеялся, а ему и ответить нечего.
   А парню раджа тут же при всем народе отдал свою сестру в жены. Дал ему полцарства впридачу и грамоту в том написал — все как надо. Для народа устроили пир, а парня одели в нарядное платье и повели во дворец.
   Раджа-то знал: первой же ночью парень умрет, и все царство при нем останется. Почему? Он уж не раз выдавал сестру замуж, и все ее молодые мужья так умирали, один за другим. Он это помнил и говорил сам себе: «Он ночью умрет, а царство моим останется». Вот почему он так легко отдавал свою сестру замуж. Женил он, значит, парня на сестре, взял к себе во дворец и обходился с ним, как со своим.
   Вечером отнесли кровати в один из покоев и устроили там молодых на ночь. Их там спать уложили. Фонарь зажгли, весь дом осветили. Как легли, парень вынул краба и положил к себе на грудь. Потом он заснул, а молодая рани уснула и того раньше.
   Только парень заснул, говорят, сразу две змеи поползли из ноздрей молодой рани, чтобы ужалить ее нового мужа. Увидели краба и спрятались обратно. Ненадолго спрятались, вот-вот снова вылезут — молодые-то крепко спят, им невдомек, что творится. «Ой-ой-ой,— думает краб,— эти змеи без сомнения хотят прикончить моего товарища. Погодите, я им сейчас покажу».
   Решил так краб и, говорят, забрался к молодой рани на шею, к самому рту, и там затаился: лежит и клешни вперед выставил. А змеи высунутся чуть-чуть и сразу назад прячутся. Много раз они так выглядывали да вдруг и вылезли малость подальше, головками крутят, жало высовывают. Краб, говорят, тут как тут, разом хвать их обеих клешнями. Назад им не уйти — краб их клешнями зажал и не пускает. Змеи наружу выползли, вьются, хвостами краба всего обмотали, а краб их не отпускает. Защемил их посильнее клешнями и прикончил обеих. Как перестали они шевелиться, он сполз с ними с кровати на пол.
   Первым проснулся на заре парень. Стал искать руками, где краб, на груди у себя его не нашел, испугался и мигом вскочил. Видит, лежит он на полу, между кроватей, на которых их спать уложили, весь обмотанный змеями, так что ему и не двинуться. Закричал он со страху: «Ой! Ой!» Потом смотрит — змеи-то мертвые, а краб живой. Вот, говорят, он и спрашивает у краба:
   — Слушай, приятель, где ты нашел этих змей?
   — Эти змеи тебя чуть не ужалили,— отвечает краб.— Твое счастье, что ты меня с собой взял. Это тебя и спасло. А то быть бы тебе мертвым. Эти змеи вылезли из ноздрей у молодой рани.
   Услыхал это парень, опечалился и говорит:
   — Слушай, приятель, ты меня спас от многих опасностей. Без тебя как бы я жизнь сохранил? Будь я один, мне давно бы конец пришел.
   Тут и молодая рани проснулась. И хоть оба они уже не спали, они остались в покоях, принялись толковать о том, о другом и всяком прочем и забавлялись вдвоем. Солнце высоко поднялось, а они все не выходят. Раджа уж мусорщиков созвал и держит их во дворе наготове. Он думал — он ведь по старому опыту знал, вы сами слышали,— что парень ночью умрет. Потому он и мусорщиков позвал, чтобы были готовы. А тут, немного погодя, говорят, оба они встают и выходят. — Матушки! — закричал раджа.— Ну и негодник. Он не умер. Я-то думал, он наверняка умрет этой ночью. Столько женихов померло от нее; этот тоже непременно должен был умереть. Затем я и мусорщиков позвал, чтобы его вынесли. Матушки! Я смотрю, он живой!
   Раджа перед этими мусорщиками вконец опозорился. А они с него все равно денег потребовали, что за работу им причиталось. Так все и осталось.
   То ли из-за змей, что в ней жили, то ли по какой другой причине, только молодая рани, говорят, никогда не была в теле. А тут, как змей-то не стало, она зачала и с той поры, говорят, стала пышная.
   После того дней десять или двенадцать парень клал краба ночью на грудь, потом сообразил: «Нынче мне больше ничего не грозит. Похоже, все опасности позади». Пораскинул умом и говорит сам себе: «Краб устроил мне жизнь: он меня женил и раджей сделал. Надо мне найти для него местечко получше и отнести туда».
   Вот раз он сказал крабу:
   — Слушай, приятель, ты давно уж мне помогаешь. Ты спас меня от многих опасностей, а мне нечем тебя отблагодарить. Скажи мне, чего ты хочешь.
   — Хорошо,— отвечает краб.— Я ведь, сам знаешь, спас тебе жизнь.
   — Верно,— согласился тот.— Ты мне жизнь спас. Никто этого не отрицает.
   — Так вот,— говорит краб.— Ни о чем больше я тебя не прошу, сделай мне одну милость. У раджи много прудов. Отнеси меня в такой пруд, который никогда не пересыхает и где во всякое время года много воды, и оставь там. А если меня кто-нибудь случаем выловит, ты меня вызволи.
   И вправду он отнес краба в пруд, который никогда не высыхает, и сказал ему на прощанье:
   — Живи теперь как знаешь, а если случится, что я приду сюда искупаться, выходи мне навстречу, пожалуйста.
   И ушел.
   С полгода прошло, и прослышали старший брат и другая родня, что младший стал раджей и владеет царством. И вот раз поехал молодой раджа на слонах и конях навестить старшего брата. Приехал и говорит старшему брату и невестке:
   — Глядите, вы оба, вы все лентяем меня величали. Как же тогда это выходит, что я могу ездить на слонах и конях, а вы, хоть и трудитесь столько, никогда ни на слона, ни на коня не влезали?
   Они не нашли ни слова на это ответить. Потом устроили ему угощение, и младший брат им сказал:
   — До каких пор вы здесь будете мучиться? Я добыл для нас царство. Поедемте, я возьму вас туда.
   — Нет,— отвечают они,— в этом году мы уехать не можем. Приезжай на будущий год.
   Так младший брат получил полцарства. Как прошло шесть лет или семь, это значит, с той поры, как он все получил, он привез старшего брата с женой. Стали они жить вместе. Он им говорил:
   — Раньше вы меня не уставали бранить, лентяем меня обзывали. Глядите теперь, разве не я, ваш лентяй, раджей стал? А вы так много работали, почему вы не стали раджами?
   Говорил он им так, потом кончил. Не стал больше так говорить. «Если я много буду так говорить,— сказал он сам себе,— брат и невестка обидятся. Они могут сказать: „Он для того и взял нас сюда, чтобы мы слушали такие речи. Давай уйдем обратно и кончим с этим». Подумал он так и перестал говорить. Кончил раз и навсегда.
   Потом оба брата ушли с земель другого раджи и выстроили себе дворец на новом месте. И стали там раджами на веки веков. Детей завели, стало их много.
   Вот и кончаю я эту сказку. Хватит того.


© Проект Дети-Всё.рф 2012 - 2014 г. Все права защищены.
При перепечатке, или любом другом использовании материалов сайта, прямая ссылка на www.Дети-Всё.рф строго обязательна!